Деревенская проза началась в 1950-х годах с рассказов Валентина Овечкина, который в своих произведениях сумел сказать правду о состоянии послевоенной деревни и развеять искаженное понятие о ней. Постепенно сложилась школа писателей, придерживающихся в своем творчестве одного направления: писать о русской деревне. Термин «деревенская проза» долго обсуждался, ставился под сомнение, но в конечном итоге закрепился, обозначив тематику и художественно-стилевое явление в русской литературе второй половины ХХ века.
В своем самом известном произведении «Районные будни» В. Овечкин обличал «показуху», приписки в отчетах, равнодушие начальников к нуждам села. Произведение звучало остро и злободневно. Вслед за Овечкиным тему деревни развивали В. Тендряков, С. Воронин, С. Антонов, А. Яшин и другие.
К деревенской прозе относятся самые разные жанры: записки, очерки, рассказы, повести и романы. Расширяя проблематику, авторы вводили в свои произведения новые аспекты. Говорили об истории, культуре, о социологических и нравственных вопросах. Стали известными и популярными книги «Лад», «Плотницкие рассказы», «Кануны» В. Белова, «Деревянные кони», «Пелагея», «Безотцовщина», «Братья и сестры» Ф. Абрамова, «Мужики и бабы» Б. Можаева, «Матренин двор» А. Солженицына.
Большой вклад в развитие деревенской прозы внесли В. Астафьев и В. Распутин, поднимавшие в своих произведениях проблему экологии, сохранения традиций, заботы о доме на Земле.
Валентин Григорьевич Распутин при жизни стал классиком русской литературы. Сибиряк по рождению, человек с волевым характером, он много испытал на своем веку. Известность автору принесли повести «Деньги для Марии» и «Последний срок», где рассказывалось о непростой жизни людей в сибирской деревне. Постепенно в его творчестве начинает доминировать жанр философской повести.
Осмысление нравственно-философских вопросов составляет смысл повести «Прощание с Матерой». В ней речь идет уже не об отдельных людях, а о судьбе целой деревни. В этом произведении Распутин размышляет о проблемах человека и природы, культуры и экологии, смысла человеческой жизни и преемственности поколений.
Матера — это остров посреди Ангары и деревня на нем. В повести Распутин, используя прием аллегории, фольклорные и мифологические мотивы, создает образ Матеры — символ народной России и ее истории. Корень слова «матёра» — мать, «матёрый» означает «зрелый», «опытный», а еще в Сибири матёрой называют центральное, самое сильное течение на реке.
Далеко, в столице, чиновники решили построить водохранилище для нужд народного хозяйства. Никто не подумал, что деревня после постройки плотины окажется на дне искусственного водоема. Описывая судьбу старинной деревни, писатель создает сложный социально-философский образ, который перекликается с проблемами современности.
В деревне осталось всего несколько стариков, молодежь уехала жить в город. Распутин талантливо создает образы деревенских старух. У старухи Анны покладистый, тихий, «иконописный» характер. Дарья — энергичная женщина. Она полна гнева на городских бюрократов, готова отстаивать свою малую родину до последнего вздоха. Дарья сокрушается о безразличии молодежи к земле предков. Но в деревне негде учиться и работать, поэтому дети уезжают в большой мир.
Распутин исследует самые глубинные пласты человеческой души и памяти. К удивлению людей, когда-то мечтавших уехать в город, деревня, родные корни не исчезают, более того, становятся опорой для существования. Родная земля дает силу своим детям. Павел, сын старухи Дарьи, приехав на остров, поражается тому, «с какой готовностью смыкается вслед за ним время: будто не было никакого… поселка… будто никуда он из Матеры не отлучался. Приплывал — и невидимая дверка за спиной захлопывалась».
Автор вместе со своими героями тяжело задумывается о том, что же творится на земле. Старикам некуда деться с острова. Жить им осталось недолго, здесь их поля, леса, могилы родных на кладбище, которое, по приказу властей, пытаются разровнять бульдозером. Местные жители не хотят переезжать в город, не представляют себе жизни в коммунальном доме.
Писатель отстаивает право людей жить по старинным законам крестьянской жизни. Город наступает на деревню, как враг, уничтожает ее. С чувством безнадежности и горя Дарья говорит: «Она, жисть ваша, ишь какие подати берет: Матеру ей подавай, оголодала она». Городская жизнь в сознании героини превращается в страшное чудовище, жестокое и бездушное.
Сцена разорения кладбища потрясает святотатством городских жителей. Против приказа, постановления, мертвого бумажного документа бессильны и живые, и мертвые. Мудрая старуха Дарья не выдерживает и, «задыхаясь от страха и ярости», кричит и бросается на рабочих, собирающихся сжечь кресты и оградки могил. Писатель обращает внимание и на другое отношение к проблеме. Внук Дарьи Андрей собирается работать на плотине после затопления деревни, а Петруха сам поджигает свой дом, чтобы получить за него деньги.
Писатель показывает, насколько люди запутались, разделились, рассорились на этой земле. В повести он создает образ Хозяина острова, доброго духа, который появляется ночами, ведь люди уже не хозяева на своей земле. В живых диалогах с соседями, сыном, внуком Дарья пытается выяснить «правду о человеке: зачем он живет?».
В сознании героев повести живет вера в незыблемость законов жизни. По словам автора, «даже смерть засевает в души живых щедрый и полезный урожай». «Прощание с Матерой» — это повесть-предупреждение. Можно сжечь и затопить все вокруг, стать чужими на собственной земле. Распутин поднимает важнейшие проблемы охраны природы, сохранения накопленных богатств, в том числе и нравственных — таких, как святое чувство к Родине. Он протестует против бездумного отношения к стране и ее людям. Человек неравнодушный, истинный гражданин, Распутин активно боролся против проекта «поворота сибирских рек» в 1980-х годах, который грозил нарушить всю экологическую систему Сибири. Множество публицистических статей было написано им в защиту чистоты озера Байкал.
Василий Шукшин вошел в литературу как автор деревенской прозы. За пятнадцать лет литературной деятельности он опубликовал 125 рассказов. Первый рассказ «Двое на телеге» был напечатан в 1958 году. В сборник рассказов «Сельские жители» писатель включил цикл «Они с Катуни», в котором с любовью рассказывал о своих земляках и родном крае.
Произведения писателя отличались от того, что писали в рамках деревенской прозы Белов, Распутин, Астафьев, Носов. Шукшин не восторгался природой, не вдавался в долгие рассуждения, не любовался народом и деревенской жизнью. Его короткие рассказы — это эпизоды, выхваченные из жизни, короткие сценки, где драматическое перемежается с комическим.
Герои Шукшина — простые деревенские жители, представляющие современный тип «маленького человека», который, несмотря на революции, не исчез со времен Гоголя, Пушкина и Достоевского. Но у Шукшина деревенские мужики не хотят подчиняться выдуманным в городе ложным ценностям, они мгновенно чувствуют фальшь, не хотят притворяться, остаются собой. Во всех рассказах писателя происходит столкновение лживой морали приспособленчества городских жителей и прямого, честного отношения к миру жителей села. Автор рисует два разных мира.
Герою рассказа «Чудик» сельскому механику Василию Князеву тридцать девять лет. Шукшин удивительно умел начать свои рассказы. Он сразу вводит читателя в курс действия. Этот рассказ начинается так: «Жена называла его — Чудик. Иногда ласково. Чудик обладал одной особенностью: с ним постоянно что-то случалось». Автор сразу отмечает непохожесть героя на обычных людей. Чудик собрался навестить брата и в магазине уронил деньги, но не сразу понял, что эта купюра принадлежит ему, а когда понял, не смог заставить себя забрать ее.
Далее автор показывает нам Чудика в семье брата. Сноха, которая работает буфетчицей в управлении, считает себя горожанкой и с презрением относится ко всему деревенскому, в том числе и к Чудику. Герой — добрый, искренний, простодушный человек — не понимает, за что сноха так враждебно к нему относится. Желая ее порадовать, он разрисовал коляску маленького племянника. За это Чудик был изгнан из дома брата. Автор пишет: «Когда его ненавидели, ему было очень больно. И страшно. Казалось: ну, теперь все, зачем жить?» Так, при помощи реплики, детали автор передает характер героя. Возвращение Чудика домой писатель рисует как настоящее счастье. Он снимает ботинки и бежит по мокрой от дождя траве. Родная природа помогает герою успокоиться после посещения города и своих «городских» родственников.
Шукшин уверен, что такие, казалось бы, никчемные люди придают радость и смысл жизни. Писатель называет своих чудиков талантливыми и красивыми душой. Их жизнь чище, душевнее и значимее, чем жизни тех, кто смеется над ними. Вспоминая своих родственников, Чудик искренне недоумевает, почему они стали такими злыми. Герои Шукшина живут душой и сердцем, их поступки и побуждения далеки от логики. В финале рассказа автор еще раз удивляет читателей. Оказывается, Чудик «обожал сыщиков и собак. В детстве мечтал стать шпионом». Материал с сайта
Рассказ «Сельские жители» повествует о жизни людей сибирского села. Семья получает письмо от сына, который зовет их в Москву в гости. Для бабки Маланьи, внука Шурки и их соседа Лизунова поехать в Москву — это почти как слетать на Марс. Герои долго и обстоятельно обсуждают, как ехать, что с собой брать. В диалогах раскрываются их характеры, трогательная простодушность. Почти во всех рассказах Шукшин оставляет открытый финал. Читателям самим предстоит додумать, что же дальше произошло с героями, сделать выводы.
Писателя интересовали прежде всего характеры героев. Он хотел показать, что в обычной жизни, когда, кажется, не происходит ничего примечательного, есть великий смысл, подвиг самой жизни. В рассказе «Гринька Малюгин» рассказывается, как молодой шофер Гринька совершает подвиг. Он уводит горящий грузовик в реку, чтобы не взорвались бочки с бензином. Раненый парень попадает в больницу. Когда к нему приходит корреспондентка, чтобы расспросить о случившемся, Гринька смущается громких слов о подвиге, долге, спасении людей. Рассказ писателя — о самом высоком, святом в душе человека. Позже по этому рассказу Шукшина был снят фильм «Живет такой парень».
Отличительная черта творческой индивидуальности Шукшина состоит в богатстве живой, яркой, разговорной речи с ее разнообразными оттенками. Его герои часто яростные спорщики, в свою речь любят вставить пословицы и поговорки, «ученые» выражения, жаргонные словечки, а иногда могут и выругаться. В текстах часто встречаются междометия, восклицания, риторические вопросы, что придает произведениям эмоциональность.
Василий Шукшин рассмотрел назревшую проблему русской деревни изнутри, глазами ее коренного жителя, высказал озабоченность оттоком молодежи из села. Писатель досконально знал проблемы жителей села и сумел озвучить их на всю страну. Он создал галерею русских типов, внес новые черты в понятие русского национального характера.
Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском
На этой странице материал по темам:
Деревенская проза - одно из течений в отечественной литературе прошлого столетия. Зародилось оно в 50-е годы. Произведения представителей этого направления не одно десятилетие изучают школьники на уроках русской литературы. Многие рассказы и повести писателей-"деревенщиков" экранизированы как советскими, так и российскими кинематографистами. Творчество ярчайших представителей деревенскй прозы - тема статьи.
Валентин Овечкин - один из первых прозаиков, воспевших на страницах своих произведений жизнь русской глубинки. Само определение деревенская проза вошло в литературоведение не сразу. Принадлежность авторов, которых сегодня принято называть писателями-"деревенщиками", к определенному направлению в прозе долгое время ставилась под сомнение. Тем не менее со временем термин обрел право на существование. И произошло это после публикации рассказа Солженицына «Матренин двор». Под деревенской прозой понимать стали не просто произведения, посвященные жителям села, но и комплекс художественных и стилевых особенностей. В чем же они заключаются?
Писатели-"деревенщики" в своих произведениях поднимали вопросы экологии, сохранения национальных русских традиций. говорили об истории, культуре, нравственных аспектах в жизни обитателей глубинки. Один из ярчайших представителей деревенской прозы - Ф. Абрамов.
В своих небольших, емких произведениях он умел показать жизнь целого поколения, представители которого, как известно, особенно испытали на себе последствия исторических событий 20-х годов прошлого века, тяготы послевоенного времени. Но о творчестве этого прозаика будет вкратце рассказано ниже. Прежде стоит привести список писателей-"деревенщиков".
У истоков литературного направления стоял Ф. Абрамов. В один ряд с этим писателем ставят также В. Белова и В. Распутина. Раскрыть тему русской деревенской прозы было бы невозможно без упоминания таких произведений, как «Царь-рыба» Астафьева, «Живая вода» Крупина и, конечно же, «Матренин двор» Солженицына. Важный вклад в развитие деревенской прозы внес Василий Шукшин. Яркий деревенский колорит присутствует на страницах книг Василия Белова. В перечень писателей, посвятивших свои произведения нравам и традициям русского села, входят также Н. Кочин, И. Акулов, Б. Можаев, С. Залыгин.
Интерес к писателям-"деревенщикам" наблюдался в 80-е годы. Однако с распадом СССР популярными стали другие жанры. Сегодня книги Василия Белова, Федора Абрамова, Валентина Распутина, рассказы Александра Солженицына обрели новую жизнь. Их регулярно переиздают, по ним снимают художественные фильмы (киноленты «Живи и помни» 2008 года, «Матренин двор» 2013 года).
Один из известнейших представителей деревенской прозы родился в Архангельской области, но большую часть жизни провел в Ленинграде. Абрамов ушел добровольцем на фронт в 1941 году, прошел всю войну. И только после ее окончания смог получить высшее образование на факультете русской филологии.
Абрамова называют патриархом деревенской прозы за ту скрупулезность, с которой он пытался постичь причины трагедии крестьянства, социальные особенности деревни. Обращение к этой теме поставило Абрамова в один ряд с самыми значимыми фигурами в советской литературе шестидесятых-семидесятых годов.
Почему так много было вынуждено покинуть в 50-е годы родной дом и отправиться в город? На этот вопрос Абрамов, наряду с Шукшиным и Распутины, пытается ответить в своих произведениях, давно ставших классикой русской прозы. При этом судьба героя, покинувшего деревню, всегда трагична. Стилю Абрамова, как и стилю других писателей-деревенщиков, не свойственна гротескность, образность. Наиболее значимое произведение в творчестве этого прозаика - роман «Братья и сестры».
Этот писатель - уроженец деревни Тимониха Вологодской области. О тяготах деревенской жизни Белову был известно не понаслышке. Отец его погиб в годы ВОВ, мать, как и миллионы советских женщин, была вынуждена поднимать детей самостоятельно. А их у нее было пятеро. В одном из своих произведений, «Невозвратные годы», писатель поведал о жизни своих родственников - жителей деревни.
Много лет Белов прожил в Вологде, недалеко от своей малой родины, в которой черпал материал для литературного творчества. Широкую известность писателю принесла повесть «Обычное дело». И именно это произведение закрепило за ним звание одного из представителей деревенской прозы. В рассказах и повестях Белова нет резких сюжетных поворотов, в них мало событий и почти отсутствует интрига. Преимущество Белова - умение мастерски использовать народный язык, создавать яркие образы деревенских жителей.
Известный прозаик однажды сказал, что рассказать о деревне, воспеть ее в своих произведениях - его долг. Он, как другие писатели, о которых идет речь в этой статье, вырос в селе. Окончил историко-филологический факультет. Дебютом в литературе стала публикация рассказа «Край возле самого неба». Известность же принесли «Деньги для Марии».
В семидесятые годы книги Распутина Валентина Григорьевича пользовались немалой популярность у советской интеллигенции. Самые известные произведения - «Прощание с Матерой», «Живи и помни». Именно они поставили прозаика в ряд лучших современных русских писателей.
Другие Валентина Григорьевича - сборники, в которые вошли повести «Последний срок», «Дочь Ивана, мать Ивана», «Пожар» и рассказы «Костровые новых городов», «Сибирь, Сибирь». Не единожды кинематографисты обращались к творчеству этого писателя. Помимо «Живи и помни» стоит назвать и другие фильмы, созданные по произведениям Распутина. А именно: «Василий и Василиса», «Встреча», «Деньги для Марии», «Рудольфио».
К представителям деревенской прозы нередко причисляют и этого автора. Залыгин Сергей Павлович на протяжении нескольких лет занимал должность редактора «Нового мира». Благодаря ему и еще некоторым литераторам в конце 80-х возобновилась публикация Что же касается творчества самого Залыгина, то он создал такие рассказы, как «Оськин аргиш», «На Большую землю», «Утренний рейс», «Простые люди».
«Касьян Остудный» и «Царь-рыба» - повести, вошедшие в список самых значимых произведений деревенской прозы. Автор их - Акулов Иван Иванович - родился в крестьянской семье. В деревне будущий писатель прожил до девяти лет. А после семья переехала в город Свердловск. Иван Акулов прошел войну, демобилизован был в 1946 году в звании капитана. Творческий путь его начался в 50-е годы. Но, как ни странно, писать он начал не о войне. В своих литературных сочинениях он воссоздавал образы, запомнившиеся ему в детские годы, - образы простых деревенских жителей, перенесших немало невзгоды, но не утративших силу и веру.
Стоит рассказать и об этом писателе, известном в роли не только представителя деревенской прозы, но и режиссера, сценариста, обладающего редким самобытным талантом. Василий Шукшин был родом из Алтайского края. Тема малой родины пролегла красной нитью в его творчестве. Герои его книг противоречивы, их нельзя отнести ни к отрицательным, ни к положительным персонажам. Образы Шукшина живые, настоящие. После окончания войны будущий писатель и режиссер, как и многие молодые люди, подался в большой город. Но образ деревни остался в его памяти, а позже появились на свет такие произведения малой прозы, как «Срезал», «Материнское сердце», «Калина красная».
Солженицына не нельзя отнести к представителям деревенской прозы. Тем не менее рассказ «Матренин двор» - один из лучших произведений, отражающих жизнь сельских жителей. Героиня рассказа - женщина, лишенная корысти, зависти, злости. Составляющие ее жизни - любовь, сострадание, труд. И эта героиня - отнюдь не вымысел автора. С прототипом Матрены Солженицын познакомился в деревне Мильцево. Героиня рассказа Солженицына - малограмотная жительница села, но она привлекает внимание читателей, как сказал Твардовский, не меньше Анны Карениной.
Лекции по истории русской литературы ХХ века. (40-е – 90-е гг.)
Сухих «Деревенская проза» 60 – 80-х годов
«ДЕРЕВЕНСКАЯ ПРОЗА» 60 – 80-х годов
1.Завершение «овечкинского» этапа
Напомню, чем было «овечкинское» направление в литературе 50-х годов:
Но отчетливо и резко явление «новой волны» деревенской прозы обозначилось в начале 60-х годов.
И в художественном отношении, и с точки зрения глубины и своеобразия нравственно-философской проблематики «деревенская проза» – самое яркое и значительное явление литературы 60-80-х гг.
3. «Новая волна» в «деревенской прозе» (общие особенности)
Чем определяется новизна?
3.1 Новые имена оказываются теперь на первом плане
Писатели «новой волны» смотрят на деревню иначе, видят в ней не то, что видели их предшественники. То, что занимало умы «овечкинцев», – важное, но не главное. Теперь на первый план выходит другое.
Объект изображения тот же – жизнь деревни. Причем и время, изображаемый период , те же – деревня в 50-е, иногда даже в 40-е годы. Но интересует в этом объекте писателей нечто иное. Они смотрят на него под другим углом зрения.
Стало быть, при том же предмете существенно меняется содержание изображения.
Следствие – очевидные изменения и в эстетической сфере: в области характерологии, в приемах психологического анализа, в авторской позиции, в принципах и способах организации повествования.
В чем выражается новый аспект? Чем определяется разница в литературе двух смежных десятилетий?
На первый взгляд, разница просто разительна, особенно если сравнивать литературу 50-х годов с начальным этапом развития новой волны «деревенской прозы» 60-х годов.
3.3. Поворот в развитии «деревенской прозы» на рубеже 50-60 гг.
50-Е ГОДЫ:
Для литературы этого периода характерна необычайная злободневность. Движение ее тесно связано с движением общественной жизни. Литература прямо отражает состояние деревенских дел.
Отсюда характерные ее черты:
Отсюда – интерес писателей к особого типа героям.
Кто поднимает колхоз? Или пытается поднять?
Как правило – человек со стороны : новый председатель, или секретарь райкома, или главный агроном и т.п. (старые до этого все разваливали, новый призван наладить дело).
Такой социальный статус героя литературы 50-х определяет ее персонажный ряд. Герои произведений – почти всегда – руководители: председатели колхозов, секретари райкомов и обкомов, директора МТС, главные инженеры и агрономы и т.д. Это литература о крестьянской жизни, но по существу, почти «без крестьян». Трудно вспомнить хотя бы одно-два значительных произведения, в центре которого стоял бы просто крестьянин.
Объект изображения и сфера действия, условно говоря, не изба, а контора . Собственно крестьянский быт мало интересовал художников, он почти начисто уходит из литературы либо рассматривается как нечто косное, в духе 20-30 гг., как проявление «идиотизма крестьянской жизни» (пример – повесть В.Тендрякова «Не ко двору»).
Чем это объяснить?
Преё1жде всего, злободневностью тогдашней литературы, стремлением решить – как можно скорее – не литературный, а жизненный вопрос, главную проблему дня – проблему хлеба насущного.
Естественно, что в центре внимания встали социально-экономические проблемы, их содержание определило жанровые типы (очерк, социально-психологическая повесть и рассказ), особенности конфликтов , формы и типологию сюжетов , а внимание писателей привлекали в качестве героев или не-героев прежде всего люди, от которых в тех условиях решение проблем зависело и которые это решение искали, т.е. начальство, руководители. Язык этой прозы довольно усредненный, часто невыразительный.
60-Е ГОДЫ:
Овечкинская программа – введение в действие принципа материальной заинтересованности колхозника – в 1-й половине 60-х гг. с опозданием на 10 лет была в какой-то степени выполнена. Экономика сельского хозяйства пошла в гору. Деревня получила относительный материальный достаток. Проблема хлеба насущного в принципе была решена, ее острота была для деревни снята.
Теперь можно было подумать и о душе – и литература круто меняет характер проблематики. Суть изменений:
Если в литературе предшествовавших десятилетий (30-50 -х гг.) преобладающим был пафос ПРЕОДОЛЕНИЯ с помощью социалистического города всего отсталого, темного, косного, индивидуалистического, собственнического в деревенском жизненном укладе, то в 60-е на первый план выходит пафос СОХРАНЕНИЯ в качестве непреходящего достояния всего ценного в ТРАДИЦИЯХ РУССКОЙ ДЕРЕВНИ: своеобразного национального уклада хозяйственной жизни, связи с природой, трудовых навыков, народной крестьянской морали, и ПРОТИВОСТОЯНИЕ тому, что несет деревне город.
Таким образом, пафос ИССЛЕДОВАНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ И ПРОБЛЕМ сменяется пафосом ПОЭТИЗАЦИИ И ИССЛЕДОВАНИЯ КРЕСТЬЯНСКОЙ ДУШИ.
Произошла очень существенная переакцентировка деревенской темы. И в начале, у истоков этого процесса стоят два произведения: вторая книга шолоховской «Поднятой целины» и рассказ А.Солженицына «Матренин двор».
М.Шолохова и рассказа «Матренин двор» А.Солженицына
Вторая книга «Поднятой целины» примечательна тем, что здесь переакцентировка деревенской темы, смена художественного фокуса произошла в рамках одного произведения.
Во второй книге «Поднятой целины» тема собственничества, мрачного стяжательства (ср. сцены с отрубленными Титком Бородиным ногами убитых красноармецев, убийства бедняков Хопровых и др.), тема деревенского идиотизма уходит на второй план. Зато в полный голос зазвучала иная тема – тема учебы у народа, тема прекрасной крестьянской души, нравственной красоты здоровой трудовой крестьянской жизни, тема «чудинки» в характере крестьянина.
Душа труженика , а не душа собственника привлекает теперь преимущественное внимание художника.
В первой книге Давыдов, «человек со стороны», навязывает, причем силой, крестьянам свой пролетарский, рабочий опыт. И то страшное и мрачное, что этому в процессе коллективизации сопутствовало, в книге, которую автор назвал не «Поднятой целиной», а «С кровью и потом», показано – лаконично, но полно, исчерпывающе и ярко: раскулачивание; насилие; обман; уничтожение половины скота; перспектива грозящего голода; взрыв деревни изнутри, противопоставление крестьян друг другу; потеря чувства хозяина, отчуждение человека от земли, «новое издание крепостничества»; невероятная жестокость с обоих сторон; тяжелая нравственная атмосфера, – все это есть, все показано в первой книге «Поднятой целины». Недаром А.Платонов назвал «Поднятую целину» «самой честной книгой о коллективизации».
В начале второй книги Шолохов, так сказать, «ссаживает Давыдова с коня». Вспомните сцену на покосе, где Давыдов, приехавший на луг, увидел, что колхозники – в выходной – не работают, и поднял на них голос, угрожающе подняв кнут. Произошло столкновение с Устином Рыкалиным, который осадил начальника,– и в результате Давыдову пришлось слезть с коня, сыграть с мужиками в карты, поговорить с ними по-человечески, по душам. И только после этого конфликт был исчерпан, а колхозники приступили к работе.
Во второй книге Давыдов не столько учит, сколько учится у крестьян, усваивает крестьянский трудовой, общественный и нравственный опыт.
Тема необыкновенной сложности и красоты крестьянской души с большой художественной силой развертывается на страницах второй книги.
Нравственно-философская проблематика и вся концепция второй книги существенно отличаются от 1-й книги.
По своему нравственно-философскому пафосу это произведение другой эпохи, чем первая книга, оно ближе к литературе 60-х годов, чем к литературе и даже к творчеству самого Шолохова 30-х годов. Вопрос о художественном единстве «Поднятой целины» как целого – 1-й и 2-й книг, на мой взгляд, очень не прост.
Другое для 60-х годов принципиально важное произведение – рассказ А. Солженицына «Матренин двор».
С ним в литературу возвратился толстовский, «каратаевский» тип крестьянского характера.
«Не стоит село без праведника» – назывался этот рассказ в авторской редакции («Матренин двор» – название тоже не свое, не авторское, а навязанное редакцией журнала, как было и с «Поднятой целиной», которую Шолохов назвал «С кровью и потом» и название «Поднятая целина», с которым это произведение вошло в сознание многих миллионов читателей, так и не принял («На название до сей поры смотрю враждебно », писал он Е.Г.Левицкой 1 , хотя и не стал его менять; точно так же поступил и Солженицын).
Вслед за Шолоховым и Солженицыным литература 60-х годов начинает все пристальнее вглядываться в реальное лицо крестьянина.
Сам этот характер, а не споры начальства о нем, становится главным объектом художественного исследования «деревенской прозы».
Аспект социально-психологический в анализе деревенской жизни решительно преодолевается преимущественной ролью аспекта нравственного, нравственно-психологического.
Причем с преобладающим вниманием к положительной, позитивной стороне крестьянской трудовой, семейной, общественной этики.
В центре новой деревенской прозы – не руководители, а сам человек на земле, его характер, его думы и заботы, его горести и радости.
Не «идиотизм деревенской жизни» (ср. Ф.Панферова с его «Брусками», в которых убежденно доказывалось, что «крестьянин, если разнуздать его, государство слопает»), а поэтизация крестьянской души становится главной заботой «деревенской прозы».
3.5. В.Белов о фильме «Председатель»
Четкое осознание этой переакцентировки как центрального момента всей нравственно-эстетической платформы течения «деревенской прозы» выразил Василий Белов в статье «Литература и кино» 2 . В 60-егг. по экранам страны с триумфом прошел фильм М.Салтыкова по сценарию Ю.Нагибина «Председатель» (с Михаилом Ульяновым в роли председателя Егора Трубникова и И.Лапиковым в роли его брата Семена). Вся публика и особенно критика, завороженные талантливой игрой великолепных актеров, буквально зашлись в восторженном визге.
И вот писатель Василий Белов выступил «против течения» – дал резко отрицательную оценку фильма и вообще всей тогдашней «кинематографической деревни», т.е. укоренившейся к тому времени тенденции изображения деревни в кинематографе.
Основной конфликт фильма (и повести Нагибина, по мотивам которой он создан) – между новым председателем Егором Трубниковым - возвратившимся в родную деревню бывшим полковником – и колхозниками.
Каковы крестьяне послевоенной деревни? Нежелание трудиться, индивидуализм, косность, корыстолюбие, неверие ни в кого и ни во что – вот основные причины всех бед послевоенной деревни – по Нагибину. Крестьянин – это проклятый собственник – как был им, так и остался. В этом смысл одной из самых сильных, впечатляющих сцен фильма: из-за клочка колхозного сена насмерть дерутся два брата: председатель колхоза Егор Трубников и его брат – рядовой колхозник Семен. Оба готовы друг другу глотку перерезать косой из-за этого сена.
Сюжетная основа фильма достаточно стереотипна: превращение отсталого колхоза в передовой, преображение его в современный агрогородок. А главный рычаг – сила, энергия, напор главного героя. В фильме создан самый настоящий культ личности председателя – в духе первой еще овечкинской программы. Но если в «лакировочной» литературе чудесные превращения происходили в результате слаженных действий сильного руководителя и охваченной энтузиазмом массы, то здесь крепкому руководителю противостоит инертная и косная масса колхозников.
Егор Трубников при помощи мата, крика и кулака приводит в чувство эту косную массу. Есть в фильме замечательная сцена – митинг, на котором председатель в качестве последнего и самого эффективного средства воздействия прибегает к трехэтажному мату. Она дана при помощи выразительной метафоры (кстати, эта находка режиссера Мих. Салтыкова – хороший пример нынешним киношникам, которые увлекаются прямым введением «ненормативной лексики» в речь своих героев): Егор Трубников командует: «Бабы, заткните уши!» – и «загибает» длиннейшее, на несколько минут, многоэтажное матерное «коленце». Звукоряд при этом выключается, видны только безмолвно раскрывающийся рот и жестикуляция председателя, изумленные лица слушателей и огромная туча воронья, которая в этот момент срывается с крыш, с деревьев и начинает встревоженно кружить над толпой.
Василий Белов по поводу этой и других подобных сцен говорит следующее: «Вот ведь он какой, русский мужик! Любит он над собой крепкий кулак, подай ему сильную власть да и только! Нельзя, невозможно сейчас, как и тридцать лет назад, видеть в крестьянине прежде всего собственника. Нельзя, невозможно так показывать колхозника, как будто бы не было поистине героических лет войны, да и не только войны, когда крестьяне отдавали стране все, что могли, а иногда и сверх того».
С точки зрения В.Белова, то, что мы видим в фильме, – это предвзятость, упрощение, клевета. В фильме все кажется правдой – и в то же время неправда. Неправда – не в обличительных даже картинах, она – в обобщенном образе крестьянина, в духовном облике народа, каким он представлен в фильме. Этот ложный образ складывается из множества бытовых черточек, достигает кульминации в эпизоде страшной драки двух братьев из-за клочка сена, а заканчивается, как апофеозом, сценой, где женщины – забитые, загнанные, замученные работой,– становятся на колени, ползут, изображая стадо голодных коров, под ноги председателю – и страшно мычат…
«Понятно, – говорит В.Белов,– что хотели сказать этой сценой своеобразного протеста авторы фильма (в сюжетном смысле). Но они недоучли эмоциональной многозначности, являющейся законом искусства. Подобные сцены и воссоздавали уничижительный образ крестьянина, который и явился главной неправдой фильма. Крестьяне не теряли достоинства никогда!» 1
Это выступление Белова как нельзя точно выражает происшедшую в 60-е годы «смену вех» в «деревенской прозе».
3.6. «Деревенская проза» как выражение духовной оппозиции
В «деревенской» прозе было все, что связывают с понятием «оппозиции»: свой «самиздат», своя литература «в стол» 2 , свое диссидентство, свои мученики (Л.Бородин). Но основная борьба, как и в «новомировском» крыле оппозиции, велась в подцензурной сфере, средствами искусства.
«Новая волна» «деревенской прозы» стала глубоким, фундаментальным выражением протеста и неприятия системы, уничтожающей крестьянина, выражением «корневой» духовной оппозиции к власти.
1. Она поднялась на защиту крестьянина от государства, которое десятилетиями давило крестьянина. Она смотрела не только в прошлое и защищала крестьянина не только от коллективизации – от этого защищать было уже поздно,– но от новых бед и напастей, которые навалились на деревню в хрущевские и брежневские времена. Хрущев решил прижать «мелких собственников»: обрезать приусадебные участки, сократить количество коров в личных хозяйствах, для этого запретить сенокосы не колхозных и государственных землях (вспомните трагедию Катерины и Ивана Африкановича из «Привычного дела» Белова: Катерина погибла из-за того, что надорвалась от непосильной работы, так как украдкой, по ночам, должна была косить сено для единственной кормилицы ее большой семьи – коровы Рогули).
А в 60-70-е писатели-деревенщики выступили против нового страшного удара – кампании по уничтожению так называемых «неперспективных деревень». Это был удар не менее страшный, чем коллективизация. Тысячи деревень в результате этой кампании, авторами и вдохновителями которой были сегодняшние записные «демократы», например, академик Т.Заславская, исчезли с лица земли и с географической карты: количество деревень в русских областях страны сократилось в 5 – 7 раз! 1 Выступления «деревенщиков» против проекта «поворота рек» с Севера на Юг, из Сибири в Среднюю Азию сыграли главную роль в предотвращении глобальной экологической катастрофы, которой было чревато осуществление этого «проекта» 2 .
2. «Новая волна» стала также выражением протеста писателей-«деревенщиков» и против позиции интеллигенции либерально-демократического толка, которая, совершив цепь предательств своего народа сначала в 30-х, потом в 50-х гг., и теперь, в 60-70-х, когда на глазах уничтожалась окончательно русская деревня, либо активно в этом уничтожении участвовала, либо не обращала на все это внимания, озабоченная только «правами человека», и прежде всего правом на эмиграцию. Именно поэтому писатели-деревенщики становились в оппозицию к городу, и это нашло отражение в их прозе и поэзии.
3. Но самое главное в другом. Пафос «деревенской прозы» – не только поэтизация крестьянской души («новомировская» либеральная критика и сусловско-яковлевский официоз называли это «воспеванием патриархальщины»), но исследование глобальной по своему характеру проблемы трагических судеб деревни в прошлом и настоящем, тревога за ее будущее.
Лучше всего этот пафос выразил Федор Абрамов в своем выступлении на 6-м Съезде писателей СССР (1976):
«Старая деревня с ее тысячелетней историей уходит сегодня в небытие.
А что это значит – уходит старая деревня в небытие? А это значит – рушатся вековые устои, исчезает та многовековая почва, на которой всколосилась вся наша национальная культура: ее этика и эстетика, ее фольклор и литература, ее чудо-язык. Ибо, перефразируя известные слова Достоевского, можно сказать: все мы вышли из деревни. Деревня – наши истоки, наши корни. Деревня – материнское лоно, где зарождался и складывался наш национальный характер.
Духовные потери чреваты, быть может, еще большими последствиями, чем разрушение природы, хищническое истребление лесов и обмеление рек». 3
Название «деревенская проза» неадекватно масштабам и глубине проблематики этого литературного потока. И не только потому, что это не только проза, но и поэзия (Н.Рубцов, «тихая лирика»), и драматургия (А.Вампилов), и музыка (В.Гаврилин). И не только потому, что она отнюдь не только о деревне (У В. Астафьева, например, о деревне как раз немного произведений, а у Белова или Шукшина очень немало написано именно «о городе»).
В 60-80-х гг. прежняя социально-публицистическая (очерковая овечкинская) и социально-психологическая (тендряковская) – «деревенская проза» перерастает в литературу общечеловеческой по масштабам проблематики, в литературу философско-этического плана.
Это проза ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ (такой термин для названия всего литературного направления был предложен Галиной Белой и Е.Вертлибом, но, к сожалению, не прижился). Этот термин был бы, конечно, точнее.
Онтология (от греческого on – сущее и logos – учение) – учение о бытии , о сущем, о его фундаментальных основах, о вечном, неизменном , о главных ценностях бытия, о смысле жизни и смерти .
Онтология предполагает очищение сознания литературного героя от всего преходящего – от суеты, самодовольства, тем более политизации, отказ от временного, суетного во имя вечного (это то, что произошло с князем Андреем Болконским на Аустерлицком поле, то, что произошло со старухой Анной на смертном одре в «Последнем сроке» Валентина Распутина).
Один из писателей-диссидентов, прославившийся главным образом обильным введением мата в литературный текст, Юз Алешковский, однажды беседовал на телевизионном экране с рок-певцом А.Макаревичем в передаче «Час пик» 1 . Макаревич спросил, кстати, как раз о том, зачем используется «ненормативная лексика» в его произведениях. Алешковский в ответ стал рассуждать о жизни в советском обществе – как абсолютном абсурде, «если исключить, конечно, такие вещи, как жизнь и смерть, любовь и дружбу ». Ничего себе вычитание! Это говорит только о том, что «диссидентская» литература, как говорится, «мелко плавает». Слишком много надо вычесть из «советской» жизни, чтобы представить ее абсурдом. Не логичнее ли «вычесть» как раз то, что Алешковский абсурдом называет и о чем пишет в своих произведениях?
Между прочим, деревенская проза именно это и сделала в 60-е годы, почти начисто исключив из своего поля зрения, признав недостойным изображения то, что было так важно (в положительном смысле) для «овечкинской» прозы и (в смысле негативном) для литературы диссидентов – парткомы, райкомы, собрания, мир начальников и пр., и сосредоточившись на «онтологических» предметах – жизнь, смерть, любовь, семья, дом, труд на земле лад, – на том, что составляет основу бытия и главный его смысл 2 .
А насчет того, какая жизнь – «советская» или «постсоветская» больше заслуживает описания при помощи «ненормативной лексики», то один из поэтов «деревенского» литературного потока дал такой ответ Алешковскому и всем сегодняшним любителям «мата» в литературе:
Нам демократия дала
Свободу матерного слова,
И нам не надобно другого,
Чтобы воспеть ее дела!
4. Две ветви – две стадии развития «деревенской прозы»
Критики подразделяют «деревенскую прозу» на две ветви – лирическую и социально-аналитическую. Но провести такое разграничение четко и последовательно не удается, хотя феномен «лирической» прозы в 60-е годы, несомненно, существует как относительно самостоятельное художественное явление внутри общего направления «деревенской прозы». Тем не менее четко разделить писателей этого потока на «лириков» и «аналитиков» невозможно. Дело в том, что практически все писатели «новой волны» прошли через лирическую стадию на ранних этапах своего творчества.
С этой точки зрения «лирическая» и «социально-аналитическая» – это не столько «ветви», сколько стадии, этапы, фазы развития «деревенской прозы», причем с размытыми, «прозрачными» границами между ними. «Лирическая» стадия, кстати, целиком укладывается в рамки 60-х гг., а «социально-аналитическая», вобравшая в себя все открытия «лирической», проходит и через 60-е, и через 70-е, и первую половину 80-х годов.
Обе эти «фазы», отличаясь друг от друга по доминантным принципам и способам художественной разработки материала и проблем, едины по своему резко негативному отношению к современной действительности (особенно не деревенской) и общей духовной ситуации;
В ней достаточно отчетливо выразились и нравственно-философский пафос «новой волны», и ее глубокие внутренние противоречия. Они, кстати, отчетливее обнаруживаются не у «корифеев» деревенской прозы, а у писателей второго ряда, хотя и серьезных, талантливых
С каждой избою и тучею,
С громом, готовым упасть,
Чувствую самую жгучую,
Самую смертную связь.
Обычно оно связано с мотивом возвращения в родную деревню (мысленное, в мечтах, или в реальной действительности) или расставания с ней.
Звучит в ней ностальгическая тоска, но одновременно и грустная, и освежающая мелодия прикосновения к «истокам».
Этот основной мотив есть в первом цикле расказов В.Шукшина – в «Сельских жителях», в ранних рассказах В.Белова («Бобришный угор»), в «Северном дневнике» Ю.Казакова, в первой книге «Последнего поклона» В.Астафьева, в рассказах «Угощаю рябиной» А.Яшина и «Деревянные кони» Ф.Абрамова, во многих произведениях других писателей.
По сравнению с остро конфликтной сюжетной деревенской прозой 50-х годов (ср. Тендрякова) произведения такого рода кажутся беспроблемными.
В них нет, во всяком случае, на поверхности, ни жгучих вопросов, ни острых проблем жизни современного села, ни попыток социального анализа отношений. Хотя в эмоциональном настроении произведений – не только грусть и радость, но и глубокая подспудная тревога, затаенная боль.
Таково в принципе лирическое содержание этой прозы. А какова форма?
5.2. Форма
Форма прямо из такого содержания вытекает. Уже в первых произведения «лирической прозы», таких, как «Владимирские проселки» В.Солоу-хина, произошло разрушение сюжета производственного, а также резкая аполитизация героев и превращение автора-повествователя из лица ответственного или близкого к ответственному в лицо сугубо частное (путешественника, дачника, наблюдателя и т.п.) и началось формирование новых жанровых структур.
Переживание, его основной тон целиком подчиняет себе и событийную сторону, сюжет, и, конечно, отбор материала, характер его освещения.
Единство переживания как суть и главный закон лирического рода поэзии становится доминантой произведения.
Поэтому форма рассказов и повестей – как правило, бессюжетная. Произведения тяготеют к фрагментарности, композиционная основа выглядит достаточно расплывчатой, неопределенной.
Основные типы произведений:
С точки зрения канонов проблемной, сюжетной прозы эта проза представляется бесформенной. Но, если оценивать объективно, у нее есть свои – и очень немалые – художественные достоинства и преимущества:
6. Эстетические принципы «деревенской прозы»
Сейчас модным стало говорить об «архетипе Деревни», в который входят, наряду с пространственно-временными характеристиками (не линейное, а циклическое
время, концентрическое
, с центром в Доме, построение пространства), еще и архетипические образы «мудрого старика / старухи», «дитяти», «матери-земли». Они действительно нашли отражение в типологии героев деревенской прозы конца ХХ века, которую исследователи «мифопоэтики» склонны считать «завершающим воплощением» «сквозной архетипической модели» Деревни» 2 . Хорошего в этом мало, если это действительно «завершающий этап», не темы, не мотива, не течения, а целой «архетипической модели».
6.1. Типы героев
Одна из самых любопытных особенностей «деревенской прозы» – тот тип героя, который становится в ней основным духовно-нравственным ориентиром. Шукшин назвал один из своих ранних рассказов «Светлые души», – и это обозначение можно было бы отнести к главным героям всей тогдашней «деревенской прозы».
Тип характера: это коренные сельские жители, натуры мягкие и цельные, совестливые, добрые и доверчивые. Причем деревенская проза разрабатывает этот тип в двух его разновидностях, к тому же во многом противоположных: герои-праведники и герои-чудаки. Так сказать, «хранители традиций» («праведники») и «вольные люди».
Одним из первых типов «праведников» стала солженицынская Матрена. Авторское название рассказа – «Не стоит село без праведника». Финал: «Все мы жили рядом с ней и не поняли, что есть она тот самый праведник, без которого, по пословице, не стоит село, ни город, ни вся земля наша ».
Солженицын о замысле своего рассказа говорил так: «Я не брал на себя смелость и не пытался описывать деревню, а написал поэму о бескорыстии. Именно в бескорыстии я вижу важнейшую черту нашего времени, о нем мне хочется писать и дальше. Принцип материальной заинтересованности, честно говоря, не кажется мне органически нашим»
К разряду «праведников» относятся бабушка Екатерина Петровна из «Последнего поклона» Астафьева, Катерина из «Привычного дела» Белова, Арсентьевна из «Родных» Лихоносова, герои первого сборника Шукшина – «Сельские жители», старухи Анна из «Последнего срока» и Матрена из «Прощания с матерой» В.Распутина. Это ХРАНИТЕЛИ деревенского типа жизни – они олицетворяют освященный вековыми традициями СТЕРЕОТИП жизненного поведения.
Другой тип – «чудаки», начиная с чудаков второй книги «Поднятой целины». Там ведь и Нагульнов с Разметновым стали чудаками. Есть они и у Абрамова, и у Белова. Но особенно ярко представлены у Шукшина. Это «чудики», а лучше сказать, «вольные люди», НАРУШАЮЩИЕ СТЕРЕОТИП поведения. Подробнее об этой разновидности поговорим в лекции о Шукшине.
Вот эти типы героев – прежде всего героя-праведника – и есть тот морально-этический эталон, тот камертон, по которому настраивает свою лиру автор.
«ХРАНИТЕЛИ ДРЕВНОСТЕЙ», «ПРАВЕДНИКИ» – в «деревенской прозе», как правило, старики или, во всяком случае, очень немолодые люди. Это не случайно: с точки зрения авторов, сельская молодежь, не говоря уже о городской, уже тогда утрачивала эти качества.
С художественнно-эстетической точки зрения характеры таких героев имеют две коренные, существенные черты:
Авторское отношение : безоговорочное приятие, поэтизация героя. В своих героях-праведниках авторы видят точку опоры в современной жизни, то, что нужно спасти и сохранить. И благодаря этому – спастись самим. Учиться у деревенских праведников.
В этом пункте почти у всех «деревенщиков» нет разногласий.
Но есть существенные различия в авторской позиции, в том, какова она по сути и как проявляется в художественном мире произведения,– это делает «деревенскую прозу» отнюдь не монолитной, а, наоборот, внутренне дифференцирует её, и линия различия пересекает корпус «деревенской прозы» довольно ощутимо, разделяя общий поток на две разновидности – и по глубине разработки проблем, и по художественному уровню. Можно сказать и так: это дифференциация на прозу органическую и вторичную, прозу первого ряда и прозу второго эшелона.
Различие, водораздел между ними обнаруживается на художественном уровне, в структуре повествования.
У писателей второго ряда, второго эшелона – при внимательном чтении и анализе – обнаруживается внутренняя отчужденность от изображаемого, поэтизируемого мира.
ПОЭТИЗАЦИЯ, НО – ИЗВНЕ.
Даже у бесспорно талантливых – таких, как Лихоносов или Рощин.
Рассказ, как правило, ведется от лица человека, который изо всех сил демонстрирует свою близость к этому миру, но невольно обнаруживает свою оторванность, отчужденность от него. Именно невольно; художественное слово – слово честное, искреннее (а оно именно таково) – солгать не может.
Поэтому иногда даже в самом искреннем восхищении крестьянином в голосе рассказчика звучит отчетливое, хотя и невольное, может быть, неощущаемое автором, но ощутимое для внимательного читателя, противопоставление .
Вот два характерных примера.
Понятие «деревенская» проза появилось в начале 60-х годов. Это одно из наиболее плодотворных направлений в нашей отечественной литературе. Оно представлено многими самобытными произведениями: «Владимирские проселки» и «Капля росы» Владимира Солоухина, «Привычное дело» и «Плотницкие рассказы» Василия Белова, «Матренин двор» Александра Солженицына, «Последний поклон» Виктора Астафьева, рассказы Василия Шукшина, Евгения Носова, повести Валентина Распутина и Владимира Тендрякова, романы Федора Абрамова и Бориса Можаева. В литературу пришли сыновья крестьян, каждый из них мог сказать о себе те самые слова, которые написал в рассказе «Угощаю рябиной» поэт Александр Яшин: «Я есть сын крестьянина Меня касается все, что делается на этой земле, на которой я не одну тропку босыми пятками выбил; на полях, которые еще плугом пахал, на пожнях, которые исходил с косой и где метал сено в стога». «Я горжусь тем, что я вышел из деревни», - говорил Ф. Абрамов. Ему вторил В.
Распутин: «Я вырос в деревне. Она меня вскормила, и рассказать о ней - моя обязанность». Отвечая на вопрос, почему он пишет в основном о деревенских людях, В. Шукшин сказал: «Я не мог ни о чем рассказывать, зная деревню Я был здесь смел, я был здесь сколько возможно самостоятелен». С.
Залыгин в «Интервью у самого себя» писал: «Я чувствую корни своей нации именно там - в деревне, в пашне, в хлебе самом насущном. Видимо, наше поколение - последнее, которое своими глазами видело тот тысячелетний уклад, из которого мы вышли без малого все и каждый. Если мы не скажем о нем и его решительной переделке в течение короткого срока - кто же скажет?» Не только память сердца питала тему «малой родины», «милой родины», но и боль за ее настоящее, тревога за ее будущее. Исследуя причины острого и проблемного разговора о деревне, который вела литература в 60-70-е годы, Ф. Абрамов писал: «Деревня - это глубины России, почва, на которой выросла и расцвела наша культура.
Вместе с тем научно-техническая революция, в век которой мы живем, коснулась деревни очень основательно. Техника изменила не только тип хозяйствования, но и самый тип крестьянина Вместе со старинным укладом уходит в небытие нравственный тип. Традиционная Россия переворачивает последние страницы своей тысячелетней истории. Интерес ко всем этим явлениям в литературе закономерен Сходят на нет традиционные ремесла, исчезают местные особенности крестьянского жилища, которые складывались веками Серьезные потери несет язык.
Деревня всегда говорила на более богатом языке, чем город, сейчас эта свежесть выщелачивается, размывается» Деревня представилась Шукшину, Распутину, Белову, Астафьеву, Абрамову воплощением традиций народной жизни - нравственных, бытовых, эстетических. В их книгах заметна потребность окинуть взглядом все, что связано с этими традициями, и то, что их ломало. «Привычное дело» - так названа одна из повестей В.
Белова. Этими словами можно определить внутреннюю тему многих произведений о деревне: жизнь как труд, жизнь в труде - привычное дело. Писатели рисуют традиционные ритмы крестьянских работ, семейные заботы и тревоги, будни и праздники. В книгах много лирических пейзажей. Так, в романе Б.
Можаева «Мужики и бабы» обращает на себя внимание описание «уникальных в мире, сказочных заливных приокских лугов», с их «вольным разнотравьем»: «Любил Андрей Иванович луга. Это где еще на свете имеется такой же вот божий дар? Чтоб не пахать и не сеять, а время подойдет - выехать всем миром, как на праздник, в эти мягкие гривы да друг перед дружкой, играючи косой, одному за неделю намахать духовитого сена на всю зиму скотине Двадцать пять! Тридцать возов!
Если и ниспослана русскому мужику благодать божья, то вот она, здесь, перед ним расстилается, во все стороны - глазом не охватишь». В главном герое романа Б. Можаева открывается самое сокровенное, то, что писатель связывал с понятием «зов земли».
Через поэзию крестьянского труда он показывает естественный ход здоровой жизни, постигает гармонию внутреннего мира человека, живущего в ладу с природой, радующегося ее красоте. Вот еще одна подобная зарисовка - из романа Ф. Абрамова «Две зимы и три лета»: «Мысленно беседуя с детьми, угадывая по следам, как они шли, где останавливались, Анна и не заметила, как вышла к Синельге. И вот он, ее праздник, ее день, вот она, выстраданная радость: пряслинская бригада на пожне! Михаил, Лиза, Петр, Григорий К Михаилу она привыкла - с четырнадцати лет за мужика косит и равных ему косарей теперь во всем Пекашине нет. И Лизка тоже ведет прокос - позавидуешь.
Не в нее, не в мать, в бабку Матрену, говорят, ухваткой. Но малые-то, малые! Оба с косками, оба бьют косками по траве, у обоих трава ложится под косками Господи, да разве думала она когда-нибудь, что увидит эдакое чудо!» Писатели тонко чувствуют глубинную культуру народа. Осмысляя его духовный опыт, В.
Белов подчеркивает в книге «Лад»: «Работать красиво не только легче, но и приятнее. Талант и труд неразрывны». И еще: «Для души, для памяти нужно было построить дом с резьбою, либо храм на горе, либо сплести такое кружево, от которого дух захватит и загорятся глаза у далекой праправнучки. Потому что не хлебом единым жив человек».
Эту истину исповедуют лучшие герои Белова и Распутина, Шукшина и Астафьева, Можаева и Абрамова. В их произведениях нужно отметить и картины жестокого разорения деревни, сначала во время коллективизации («Кануны» В. Белова, «Мужики и бабы» Б. Можаева), потом в годы войны («Братья и сестры» Ф.
Абрамова), в годы послевоенного лихолетья («Две зимы и три лета» Ф. Абрамова, «Матренин двор» А. Солженицына, «Привычное дело» В.
Белова). Писатели показали несовершенство, неустроенность повседневной жизни героев, несправедливость, чинимую над ними, их полную беззащитность, что не могло не привести к вымиранию русской деревни. «Тут ни убавить, ни прибавить. Так это было на земле», - скажет об этом А.
Твардовский. Красноречива «информация к размышлению», содержащаяся в «Приложении» к «Независимой газете» (1998, 7): «В Тимонихе, родной деревне писателя Василия Белова, умер последний мужик Фауст Степанович Цветков. Ни одного мужика, ни одной лошади. Три старухи». А чуть раньше «Новый мир» (1996, 6) опубликовал горькое, тяжелое размышление Бориса Екимова «На распутье» со страшными прогнозами: «Нищие колхозы проедают уже завтрашний и послезавтрашний день, обрекая на еще большую нищету тех, кто будет жить на этой земле после них Деградация крестьянина страшнее деградации почвы.
А она - налицо». Подобные явления позволили говорить о «России, которую мы потеряли». Вот и «деревенская» проза, начавшаяся с поэтизации детства и природы, кончилась сознанием великой утраты. Не случаен же мотив «прощания», «последнего поклона», отраженный и в названиях произведений («Прощание с Матерой», «Последний срок» В.
Распутина, «Последний поклон» В. Астафьева, «Последняя страда», «Последний старик деревни» Ф.
Абрамова), и в главных сюжетных ситуациях произведений, и предчувствиях героев. Ф.
Абрамов нередко говорил, что Россия прощается с деревней как с матерью. Чтобы высветить нравственную проблематику произведений «деревенской» прозы, поставим перед одиннадцатиклассниками такие вопросы: - Какие страницы романов и повестей Ф. Абрамова, В. Распутина, В.
Астафьева, Б. Можаева, В. Белова написаны с любовью, печалью и гневом? - Почему первопланным героем «деревенской» прозы стал человек «трудолюбивой души»?
Расскажите о нем. Что тревожит, беспокоит его? Какие вопросы задают себе и нам, читателям, герои Абрамова, Распутина, Астафьева, Можаева?
Одним из интереснейших явлений русской литературы XX века является деревенская проза. Крупнейшими представителями, «патриархами» направления считаются Ф. Абрамов, В. Белов, В. Распутин. Среди современных писателей, продолжателей традиции прозы деревенщиков называют Романа Сенчина, Михаила Тарковского.
Наша подборка включает разноплановые произведения, но их объединяет общая тема – судьба деревни и крестьянства в XX веке, жизнь колхозной деревни, и будет интересна всем, кто интересуется этой темой.
Абрамов, Федор. Братья и сестры: роман. - Ижевск: Удмуртия, 1979. - 240 с.
Первый роман из тетралогии с общим названием «Братья и сёстры». В центре событий история крестьянской семьи Пряслиных, жителей северной русской деревни. Время Великой Отечественной войны.
Абрамов, Федор. Две зимы и три лета: роман. - Л. : Детская литература, 1986. - 320 с.
Второй роман из тетралогии «Братья и сёстры». Послевоенное время в деревне.
Абрамов, Федор. Пути-перепутья: роман. – М. : Современник, 1973. - 268 с.
Третий роман из тетралогии «Братья и сёстры». Шесть лет после окончания войны.
Абрамов, Федор. Дом: роман. – М. : Современник, 1984. - 239 с.
Последний роман тетралогии «Братья и сёстры». События 1970-х годов. Многое изменилось в Пекашине.
Айтматов, Чингиз. Материнское поле: повести. – Барнаул: Алт. кн. изд-во, 1982. – 208 с.
Военное время в деревне. Трудная женская доля растить детей без мужа. Судьба мудрой Толгонай.
Айтматов, Чингиз. Ранние журавли: повести. - Л. : Лениздат, 1982. - 480 с.
Военное время в деревне. Герои повести работают в колхозе и заменяют ушедших на фронт отцов.
Акулов, Иван. Касьян Остудный: роман. – М. : Сов. Россия, 1990. – 620 с.
Хроника жизни небольшого зауральского села, 1928 год, сталинский «год великого перелома», коллективизация.
Акулов, Иван. Скорая развязка: повести. – М. : Сов. писатель, 1989. – 384 с.
Любовь и деревня.
Алексеев, Михаил. Вишневый омут: роман. – М. : Сов. писатель, 1981. – 495 с.
Деревня в 1930-х годах.
Алексеев, Михаил. Ивушка неплакучая: роман. – М. : Сов. Россия, 1988. – 528 с.
Деревня в годы Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы. В центре романа – жизнь молодой женщины Фени Угрюмовой.
Алексеев, Cергей. Рой: роман. – М. : Мол. гвардия, 1988. – 384 с.
Сибирское село Стремянка. Дети и внуки потомственных крестьян осваивают новые земли. История семьи Заварзиных.
Антонов Сергей. Овраги; Васька: повести. – М. : Известия, 1989. – 544 с.
Повесть «Овраги» охватывает период коллективизации в глухой саратовской деревеньке.
Антонов Сергей. Поддубенские частушки; Дело было в Пенькове: повести. – Пермь: Перм. кн. изд-во, 1972. – 224 с.
Из жизни деревни 1960-х гг. Многие повести экранизированы.
Астафьев, Виктор. Последний поклон: повесть. – М. : Мол. гвардия, 1989.
Автобиографическая повесть о деревенском детстве.
Бабаевский, Семён. Сыновний бунт: роман. – М. : Сов. Россия, 1961. – 520 с.
Ставропольская станица после Великой Отечественной войны.
Бабаевский, Семён. Станица: роман. – М. : Сов. писатель, 1978. – 560 с.
Жизнь кубанской станицы, радикальные перемены на селе, переезд многих колхозников в город.
Баширов, Гумер. Семь родников: роман. – М. : Современник, 1986. – 398 с.
Татарстан, жизнь колхозной деревни 1970-х гг., проблемы защиты природы.
Белов, Василий. Кануны: хроника 20-х годов. – М. : Современник, 1979. – 335с.
Жизнь и быт северной деревни накануне коллективизации и в период ее проведения.
Борщаговский, Александр. Избранные произведения: в 2-х т. Т. 1: Млечный Путь: роман; Рассказы; Суховей: повесть. – М. : Худож. лит., 1982. – 548 с.
Роман о подвиге колхозного крестьянства в первый год Великой Отечественной войны.
Гладков, Фёдор. Повесть о детстве. – М. : Худож. литература, 1980. – 415 с.
Автобиографическая книга. Рассказ о жизни крестьянского мальчика, о быте дореволюционной русской деревни.
Екимов, Борис. Холюшино подворье. – М. : Советский писатель, 1984. – 360 с.
Быт и нравы казачества. Название перекликается с рассказом А.Солженицына «Матрёнин двор». Полемика с Солженицыным.
Жуков, Анатолий. Дом для внука: роман. – М. : Современник, 1977. – 461 с.
Деревня Хмелёвка, жизнь колхозников. Революция, гражданская война, коллективизация.
